Первым в истории Польши профессиональным боксёром был Эдвард Ран. История его жизни весьма поучительна. Её рассказал сам боксёр Феликсу Штамму в 1934 году в Америке, а Феликс Штамм позже описал её в своих воспоминаниях.

Эдвард Ран родился 11 января 1909 года. Он жил в Варшаве, где один из первых тренеров по боксу в городе, Виктор Юноша-Домбровский, заинтересовался мальчиком из бедной семьи и начал готовить его к карьере боксёра. Ран обладал сильным ударом правой рукой, был быстрым, хорошо «танцевал» на ринге и был, без сомнения, способным учеником. Его целью была карьера профессионального боксёра.

Ран вышел на более широкую боксёрскую арену в 1926 году в Варшаве, а уже год спустя стал профессионалом. В 1929 году он уехал в Париж, однако конкуренция там была чрезвычайно сильной. Дела у Рана шли не лучшим образом. Он провёл несколько боёв в так называемой «Сентральке» — третьеразрядном ринге, где делали первые шаги дебютанты. Лишь после достижения успехов в «Сентральке», когда боксёр становился популярным, можно было попасть на ринг в зале «Ваграм», где выплачивались более высокие гонорары.

Через ад «Сентральки», где нужно было драться до последнего и, прежде всего, проливать кровь, прошли многие известные боксёры. Однако немало бойцов покидали этот зал с переломанными рёбрами и разбитыми ушами, навсегда прощаясь с боксом.

В Париже Ран не жил в достатке. Не всегда перед боями он мог позволить себе полноценное питание, а порой и вовсе оставался без обеда. Это был бедный, но очень амбициозный парень, который никогда не обращался за помощью к друзьям. В определённый период у Эдди не было денег на оплату гостиницы. Один из его парижских поклонников, владелец гаража, разрешил ему поселиться в старом лимузине, выведенном из эксплуатации. Старомодный «Рено» стал домиком Эдди, в котором он мечтал о будущих успехах за океаном. Он собирал гроши, чтобы переправиться в Америку.

Попасть в Соединённые Штаты было нелегко. Жёсткий экономический кризис и безработица усилили бдительность американцев: порты тщательно охранялись от ищущих работу и хлеб. В конце 1929 года Эдди отправился на Кубу. Там он провёл бой, который позволил ему продолжить путешествие, после чего нелегальным способом проник в Соединённые Штаты.

В Америке организаторы матчей, менеджеры, владельцы тренировочных залов и различных боксёрских «конюшен» составляли особый мир. Боксёр, который не подчинялся этому клану, не имел в США никаких перспектив. Эдди прибыл за океан как чужак — нежеланный и неприглашённый человек. Без покровительства американского менеджера было трудно даже мечтать о получении боёв.

У Рана не было денег для оплаты лицензии в американском боксёрском союзе, дававшей право выхода на ринг. Покидая Париж, он находился под опекой французского менеджера Леклера. Однако хитрый француз быстро пришёл к выводу, что более выгодным делом будет просто продать поляка одному из местных менеджеров. Леклер продал Рана за 1500 долларов американскому менеджеру Нидеррайтеру, за спиной которого стоял гангстер и контрабандист алкоголя Билли Даффи.

Только тогда Ран смог думать о более серьёзных боях. Начало было удачным. Он нравился публике, его удары отправляли соперников в нокаут. Эдди быстро начал подниматься по боксёрской лестнице и становился всё более популярным. Он больше не голодал и был хорошо подготовлен к поединкам.

В 1931 году Эдвард добился большого успеха, выиграв в Нью-Йорке десятираундовый бой у известного чехословака Франты Некольного, прозванного «пулемётом» за адские серии ударов, которые он безостановочно выбрасывал в ходе поединков. Победа над Некольным получила широкий резонанс во всём мире. Ран был отнесён к числу лучших боксёров полусреднего веса, претендующих на титул чемпиона мира. Он стал очень хорошо зарабатывать и, завоевав симпатии американской публики, превратился в кассового бойца.

Билли Даффи решил сделать из Рана чемпиона мира, и Эдвард действительно находился на верном пути к богатству и славе. Однако карьера Рана была крайне нестабильной. Он переживал и горечь поражений. Он проиграл нокаутом в шестом раунде забияке Билли Петролу, но это поражение объяснили случайностью. В следующих боях Эдди снова побеждал нокаутами и восстановил свою репутацию. Одним словом, всё шло хорошо — а иначе и быть не могло под могущественной защитой Билли Даффи.

Однако летом 1932 года Ран затосковал по родине. Однажды он сказал Даффи, что хочет поехать в Польшу.
— Ты что, с ума сошёл, парень? — огрызнулся гангстер. — Сейчас тебе вздумались поездки, когда ты на пути к чемпионскому титулу? Убирайся и не морочь мне голову.

Но Эдвард не послушался. Тоска по любимой Варшаве была слишком сильной. Там у него была мать, которую он очень любил, и он хотел увидеть её любой ценой. В июле 1932 года Ран прибыл в Польшу роскошным «голубым поездом». К несчастью, он оказался очень легкомысленным парнем и разбрасывался деньгами направо и налево. Ему, по-видимому, казалось, что возможности огромных заработков будут у него всегда.

Он поселился в апартаментах гостиницы «Полония». В Варшаве он провёл один бой с немцем Фёлькмером, которого нокаутировал. Это был слабый бой — развеселившийся Ран, по всей видимости, находился не в форме. После нескольких месяцев пребывания в Польше он решил вернуться в Америку. Он был убеждён, что его там встретят с распростёртыми объятиями и что всё пойдёт дальше как по маслу.

Он прибыл в Нью-Йорк, не оформив всех формальностей в эмиграционном управлении. Он рассчитывал, что великий Билли Даффи всё уладит. Однако Даффи даже пальцем не пошевелил. Ран был отправлен прямо с корабля на так называемый «Остров плача», представлявший собой нечто вроде концентрационного лагеря для нежелательных эмигрантов. Эдвард оказался там под строгим надзором американской полиции. Он был возмущён тем, что его, «великого боксёра», так обращаются.

Он отправил телеграмму Билли Даффи, но гангстер даже не соизволил ответить. В конце концов, после долгих просьб, американская полиция разрешила Рану выехать в Канаду. Он отправился туда с надеждой, что сумеет быстро вернуться в Соединённые Штаты. Он добрался до Монреаля, но его карман начал пустеть. Он беседовал с многочисленными менеджерами, однако ни один из них не спешил организовать бой. Неужели щупальца Билли Даффи дотягивались и до Канады?

Ран оказался с ножом у горла. Любой ценой он хотел попасть в Чикаго, где находился Даффи. После нескольких попыток ему это удалось. Он разыскал Билли Даффи в одном из его роскошных апартаментов и предстал перед ним с радостным выражением лица.
— Я вернулся. Когда у меня будет следующий бой в «Мэдисон-сквер-гарден»?

Даффи долго молчал, словно размышляя, а затем процедил сквозь зубы:
— Где ты, парень, собрался драться? «Мэдисон-сквер-гарден» не для таких, как ты. Кто хоть раз ослушался Билли Даффи…

Ран попытался возразить, но гангстер указал на дверь. Эдвард понял, что ничего уже не добьётся. Он много дней скитался по Чикаго и оказался на грани нищеты. В очередной раз он начал выпрашивать бой. Наконец ему сообщили: через три дня он может выйти на ринг. Он был совершенно не готов, истощён и психологически сломлен.

За бой он получил сто долларов, половину из которых должен был отдать менеджеру. Он даже заплатил пять долларов за полотенце, поскольку в США боксёру не разрешалось иметь собственное. Бой с более слабым соперником он проиграл.

Подобная история повторялась неоднократно. Рана вызывали в последний момент на второстепенные ринги, он проигрывал и опускался всё ниже по боксёрской лестнице, на которую когда-то взобрался так стремительно. Он закончил как боксёр, хотя был ещё молод и в нём дремал огромный запас сил.

При подготовке данной статьи использовались материалы книги «Pamiętnik Sztama» (составитель Казимеж Грыжевский), том I, издательство Nasza Księgarnia, Варшава, 1955 год.